К возвращению множества участников войны в Украине необходимо готовиться, «их и трудоустроить нужно», заявил неделю назад на заседании Совета по стратегическому развитию Владимир Путин. Власти уже вводят различные требования по приему на работу «героев СВО», например, квоты. Однако работодатели не горят желанием пополнять кадры людьми, возвращающимися с войны, – особенно если они пошли на нее добровольно.
В ходе исследования в 2025 году было направлено 60 пар вымышленных резюме в ответ на вакансии, размещенные на двух крупнейших платформах по подбору персонала – HeadHunter и SuperJob. Все показатели «кандидатов» в этих парах – возраст (25–35 лет), образование, опыт работы (3–5 лет) и пр. – были одинаковыми за одним исключением: в одном резюме указывалось, что мужчина служил добровольцем по контракту на СВО, в другом – что он проходил службу в армии по призыву. В первом случае лишь 36,7% «соискателей» получили положительный отклик от рекрутера, во втором – 55%.
«Вывод очевиден», отмечает автор исследования, специалист по психическому здоровью Сергей Алексеев: демонстрация добровольного участия в войне снижает интерес со стороны работодателей, а не повышает его. «Если бы героическая риторика государства напрямую переносилась на гражданскую жизнь, должно было бы наблюдаться обратное», – указывает он в статье, опубликованной в Journal of Peace Research — международном рецензируемом журнале Института исследований мира в Осло, выпускаемом Издательством Оксфордского университета.
Хуже всего к добровольцам относятся в сфере розничной торговли и в Москве. В исследовании не определяется причина их «наказания» – работодатели могут предполагать у них психологическую травму, опасаться за дисциплину, учитывать риск для своей репутации или просто пытаться дистанцироваться от войны, перечисляет Алексеев:
Контингент из профессиональных военных, участвовавших в полномасштабном вторжении в Украину в 2022 году, был фактически полностью уничтожен на начальном этапе войны. В дальнейшем для пополнения оккупационной армии российский режим прибегал к «частичной мобилизации» около 300 тысяч человек осенью того же года, помощи частных военных компаний, таких как «Вагнер», уголовников (в обмен на отмену наказания) и, главное, – к найму по контракту. Как хвастается Дмитрий Медведев, ежемесячно вот уже не один год таким образом армия пополняется на 30 и более тысяч человек.
Но «после окончания специальной военной операции… вернется много… наших ребят… их и трудоустроить нужно, и они со здоровыми амбициями придут и так далее», Путин на заседании Совета по стратегическому развитию. Он призвал «заранее готовиться» к этой «серьезной работе».
Еще раньше, в феврале, он утвердил пакет поручений по кадрам и трудоустройству ветеранов «СВО», распорядившись разработать рекомендации для работодателей по их поддержке.
Госдума уже рассматривает законопроект, который установит квоту для участников «СВО» в 2–4% от численности сотрудников организации‑работодателя. Пока на федеральном уровне таких требований нет, их ввели более 30 регионов. Некоторые установили квоты именно под участников «СВО», другие — под более широкую категорию «ветеран боевых действий» (могут входить афганцы, участники чеченских войн и т. д.).
Судя по результатам исследования Алексеева, особые проблемы могут возникнуть и у работодателей, и у соискателей в таких регионах, как Петербург, Краснодарский край, Вологодская, Рязанская, Самарская области и др., где квоты выделены в том числе конкретно для «добровольцев» и «контрактников».
На гражданском рынке труда могут наблюдаться политически чувствительные различия, которые официальный дискурс стремится сгладить, отмечает Алексеев:
