События минувших выходных вокруг Ормузского пролива — его закрытие для судоходства, последующее частичное открытие и новый запрет на проход — вновь продемонстрировали, насколько неопределённым остаётся будущее одного из ключевых маршрутов мировой торговли нефтью и газом. Уже ясно: даже в случае устойчивого мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные ужесточили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: был открыт огонь по нескольким судам и распространено предупреждение для моряков о закрытии фарватера — хотя всего за несколько часов до этого Тегеран объявлял об открытии прохода. Спустя день США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По данным спутникового мониторинга, днём в понедельник через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Пролив фактически был перекрыт после начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по территории Ирана. С тех пор движение через этот коридор, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия для энергетического рынка проявились быстро и оказались тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в день застряли в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный удар по экономикам целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия также привели к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и обострили дипломатические противоречия во всём регионе.
Когда и как восстановятся поставки через Ормуз
Перспективы восстановления зависят не только от политического диалога между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого комплекса практических факторов: логистики, доступности страхования для танкеров, уровня фрахтовых ставок и готовности судовладельцев работать в зоне повышенного риска.
Первым этапом станет выход из Персидского залива примерно 260 судов, скопившихся там с начала кризиса. На их борту находится около 170 миллионов баррелей нефти и порядка 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, следует из оценок аналитической компании Kpler.
Основная часть этих партий, скорее всего, будет направлена в Азию, на которую обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов к берегам покупателей в Персидский залив начнут постепенно заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе: они направятся к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей, то есть около 20 суток добычи. Переполненные склады не оставляют пространства для значительного наращивания производства до возобновления устойчивого экспорта.
Даже после частичного снятия ограничений логистика танкерных перевозок останется фактором, сдерживающим полное восстановление потоков энергоресурсов. Например, круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает около 20 дней, а более продолжительные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
Дополнительным препятствием может оказаться нехватка самих танкеров. Значительная часть флота была задействована на длинных маршрутах по доставке нефти и СПГ из американских портов в Азию, где рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса в мировом торговом флоте и возврат операций по погрузке в портах Персидского залива к довоенным ритмам пройдут неравномерно и, по оценкам отраслевых экспертов, займут не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере поэтапного восстановления загрузки танкеров таким компаниям, как Saudi Aramco и ADNOC, придётся перезапускать остановленные во время конфликта месторождения нефти и газа, а также нефтеперерабатывающие заводы.
Это потребует точной координации действий: понадобится вернуть тысячи квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период боевых действий. Скорость восстановления производства будет во многом определяться наличием свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутый круг взаимозависимости между добычей и транспортировкой.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива сохраняется достаточное пластовое давление, чтобы нарастить добычу до довоенного уровня в течение примерно двух недель. Ещё до полутора месяцев потребуется для восстановления на другой трети месторождений — при условии безопасной обстановки на море и налаживания нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся 20% объектов, где совокупно добывается эквивалент около 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, наращиванию добычи мешают серьёзные технические проблемы: недостаточное пластовое давление, повреждение оборудования и перебои с электроснабжением. Здесь речь идёт уже о многих месяцах дополнительных работ.
Крупные энергетические объекты также понесли значительный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, а восстановление может растянуться до пяти лет. Часть стареющих и технологически сложных скважин, особенно в Ираке и Кувейте, вероятно, уже не сможет вернуться к прежнему уровню выработки.
Частично длительный перерыв в поставках со временем можно компенсировать бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс потребует не менее года и возможен лишь при устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда пробка из танкеров в Ормузском проливе исчезнет, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут начать отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие временно прекращать поставки в случае обстоятельств, не зависящих от сторон, таких как война.
Даже при максимально благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и относительно ограниченном инфраструктурном ущербе — полностью вернуться к масштабам операций, существовавшим до начала конфликта, в ближайшие годы будет крайне сложно.
