«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздают на Западе, а современные популярные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которой они сами выросли. Феминистская проблематика важна для её творчества, но для нынешнего российского читателя особенно значим исторический, антивоенный слой этого романа. Недавно книга впервые вышла на русском языке.
Наталию Гинзбург часто называют любимой писательницей многих известных авторок XXI века. Салли Руни писала о «Все наши вчера» как о «совершенном романе», Мэгги Нельсон восторженно отзывалась о её автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск видела в её прозе «эталон нового женского голоса». Эти мнения — лишь часть широкой волны интереса к наследию Гинзбург.
Сегодня Гинзбург переиздают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Волна нового интереса началась в середине 2010‑х годов, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вновь привлёк внимание к итальянской литературе XX века. На этой волне были заново открыты и «забытые» авторы, среди которых важное место заняла Гинзбург.
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец будущей писательницы, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым противником фашизма; за политические убеждения он вместе с сыновьями оказался в тюрьме. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, также преследовали власти: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, а затем казнили в тюрьме в Риме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных историков XX века.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», сооснователем которого был её покойный муж. Там она сотрудничала с ведущими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В тот же период она создала собственный перевод «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую известность в Италии ей принёс роман «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже снялись в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось заражённым, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз стала вдовой. У супругов было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политической деятельности: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и боролась за легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней продолжала работать в издательстве «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
В России интерес к Гинзбург появился уже после её масштабного переиздания на английском языке, но реализовался на очень высоком уровне: в одном из независимых издательств в отличных переводах вышли уже два её романа. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», а теперь — «Все наши вчера».
Эти два романа близки по тематике и завязке, поэтому знакомство с прозой Гинзбург можно начинать с любого из них. При этом важно учитывать разницу в интонации. «Семейный лексикон» примерно на две трети — комическая книга и лишь на треть — трагическая, тогда как «Все наши вчера» устроен наоборот: здесь чаще испытываешь грусть, чем радость, но уж если смеёшься, то по‑настоящему, вслух.
«Все наши вчера» — роман о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшие буржуа, другая — владельцы мыльной фабрики. В первой — осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале в романе много персонажей, потому что ещё продолжается «мирная» жизнь при диктатуре. Но затем в Италию приходит война, и сюжет резко меняется: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. История завершаетcя вместе с войной, казнью Муссолини и попыткой выживших членов обеих семей воссоединиться в родном городе, не представляя, что ждёт страну дальше.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в обедневшей семье. На глазах читателя она взрослеет, влюбляется, переживает первую личную трагедию — незапланированную беременность, — а затем уезжает в деревню на юге Италии и к концу войны сталкивается со второй утратой. К финалу романа Анна проходит путь от растерянного подростка до женщины, матери, вдовы — человека, пережившего ужасы войны и желающего лишь одного: вернуться к оставшимся в живых близким. В этом образе легко угадываются автобиографические черты самой Гинзбург.
Семья — ключевая тема для писательницы. Она не идеализирует семейный круг, но и не обрушивается на него с детским негодованием. Её интересует, как именно функционирует этот замкнутый мир: как близкие разговаривают друг с другом, как шутят и ссорятся, как сообщают плохие и хорошие новости. Особое внимание уделяется языку: какие выражения и обороты остаются с нами десятилетиями, даже после смерти родителей. Здесь заметно влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых исследовал связь между семейным языком и глубинной памятью.
Бытовые сцены требуют предельной простоты — и «Все наши вчера» написаны именно таким языком: повседневным, разговорным, тем, на котором мы болтаем, сплетничаем или остаёмся наедине с собственными печальными мыслями. Гинзбург принципиально избегает риторического пафоса, противопоставляя свою манеру речи торжественному, агрессивному языку фашистской пропаганды. Русский перевод бережно передаёт эту интонацию и тонкие смены настроения: шутки, оскорбления, признания в любви и ненависти.
В русскоязычной среде и за рубежом тексты Гинзбург читают по‑разному. В странах, где её начали активно переиздавать около десяти лет назад, это происходило в относительно мирный период — на волне глобального интереса к феминистской литературе. Поэтому многие современные авторки прежде всего увидели в её прозе образцовый «новый женский голос». В России же к её книгам массово обратились уже тогда, когда «мирное вчера» стало казаться чем‑то невозвратным и далёким.
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: она трезво и с горечью описывает жизнь в фашистском и милитаризованном государстве, не закрывая глаза ни на бытовой, ни на политический ужас происходящего. Но её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, судьба писательницы и её героинь помогает иначе взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — немного взрослее и честнее. И уже одно это — весомый повод прочитать «Все наши вчера».
